На прошлой неделе во время видеоинтервью журналу Elle поп-звезде Билли Айлиш был задан вопрос: «За что бы вы готовы были бороться до конца?» Её откровенный ответ о мясной промышленности вызвал шквал критики и обнажил глубокие противоречия в американском левом движении, а также в обществе в целом.
Откровение певицы и «мясной парадокс»
«Вам это не понравится, но употребление мяса по своей сути неправильно», – заявила Айлиш. Она добавила, что считать себя любителем всех животных и при этом есть мясо – лицемерие. «Извините, вы можете есть мясо, пожалуйста, и вы можете любить животных, но делать и то, и другое невозможно», – уточнила певица. Независимо от отношения к Айлиш, её заявление можно было бы разбирать на вводных лекциях по логике. Действительно, можно любить одни виды животных, например, кошек и собак, и при этом употреблять в пищу другие – куриц и свиней. Но нельзя заявлять о любви ко всем животным, если вы едите некоторых из них. А жители США потребляют животных в больших количествах: около 37 животных ежегодно на каждого человека. Если включить сюда креветок, то это число возрастает до 174. При этом 99 процентов этих животных, ещё до убоя, содержатся в поистине ужасных условиях.
Тем не менее, Айлиш не ошиблась, предвидя, что её слова не понравятся многим. После публикации интервью в социальной сети X* разгорелась настоящая буря, тысячи пользователей обрушились на неё с критикой. Это не стало сюрпризом – любой веган, активно пользующийся интернетом, знает, что даже косвенная критика пищевых привычек людей быстро приводит к ожесточённым спорам. Однако необычным было то, что подавляющее большинство возражений против аргумента Айлиш поступило не от тех, от кого можно было бы ожидать, например, от инфлюенсеров, пропагандирующих мясоедение, или консервативных политических обозревателей. Вместо этого, критика в основном исходила от пользователей, которые, как и сама Айлиш, относят себя к крайне левым политическим взглядам.
Ожесточённость реакции показала, насколько люди часто прибегают к нелогичным или откровенно ленивым оправданиям, чтобы игнорировать или молчаливо допускать крайнюю жестокость по отношению к животным, независимо от их политической идеологии. Это настолько распространённая реакция, что психологи дали название когнитивному диссонансу, который возникает, когда люди ощущают конфликт между своей любовью к животным и любовью к их поеданию, а также последующим оправданиям. Они называют это «мясным парадоксом». Способы разрешения этого парадокса могут зависеть от политических взглядов. Некоторые представители правого крыла могут пытаться разрешить этот когнитивный диссонанс, например, утверждая, что Бог дал нам животных для еды, что призывы есть меньше мяса ограничивают их собственную свободу, или что люди превосходят всех остальных животных.
Аргументы левых против веганства
В левых кругах, как это было в случае с реакцией на Айлиш, некоторые используют левые политические идеи для критики веганства, называя его колониалистским или анти-коренным народам. Или они просто заявляют, что «не может быть этичного потребления при капитализме», отмахиваясь от веганства как от бессильного ответа на жестокую систему.
Подобные аргументы, возможно, принесли критикам Айлиш много лайков в X*, но они не выдерживают критики при ближайшем рассмотрении. Что ещё более важно, эти ответы также показали, что многие левые используют политические лозунги, чтобы избежать честного признания своей личной причастности к поддержке одной из самых жестоких и разрушительных для окружающей среды отраслей на планете.
Заблуждения в интернет-дискуссиях
Самый популярный ответ на видео Айлиш поступил от пользователя X*, который сослался на коренные народы. Автор поста заявил, что перестал «серьёзно относиться к белым веганам» после просмотра документального фильма об инуитах, у которых существует древняя культурная традиция охоты на тюленей и других морских млекопитающих для пропитания. Более 130 000 человек поставили лайк под этим постом. Проблема заключалась в том, что аргумент Айлиш явно был направлен на среднестатистического американского потребителя, который ежегодно ест десятки животных, выращенных на промышленных фермах, а не на небольшую группу коренных народов, для которых охота на таких животных является основной частью их идентичности – в отличие от промышленного животноводства, столетней практики, не являющейся частью какой-либо культуры.
Другой пользователь заявил, что веганство не является морально превосходящим мясоедение, потому что овощи и фрукты, которые едят веганы, «также собираются с помощью огромной жестокости и эксплуатации». Автор поста не был полностью неправ; сельскохозяйственные рабочие, собирающие фрукты и овощи в Америке, трудятся в ужасных условиях. Но веганство никогда не было связано с полным искоренением всего вреда в продовольственной системе. Речь идёт о принятии индивидуальных решений, которые его уменьшают. И если вас особенно беспокоит благосостояние сельскохозяйственных рабочих, знайте, что для веганства не требуется есть больше фруктов и овощей, чем среднестатистический человек. Веганство в основном связано с заменой животных белков растительными, такими как бобы, чечевица, тофу, темпе и растительные мясные продукты на основе сои и пшеницы, все из которых собираются комбайнами, а не руками эксплуатируемых сельскохозяйственных рабочих. Кроме того, работники животноводческих ферм и скотобоен, непропорционально часто являющиеся иммигрантами, часто сталкиваются с условиями, столь же жестокими, как и сельскохозяйственные рабочие в полях.
Пользователь заключил, что «если вы заботитесь о животных, то следует придерживаться антикапиталистической позиции», без какого-либо объяснения того, как конец капитализма также приведёт к концу жестокости по отношению к животным. (Капиталистические страны не являются единственными обладателями жестоких продовольственных систем – в ответ на этот пост обозреватель Vox Ян Дуткевич отметил, как Восточная Германия и другие социалистические государства внедрили интенсивное промышленное животноводство во второй половине 20 века.) Тем не менее, этот пост получил 80 000 лайков.
Другие назвали веганство Айлиш привилегированным, хотя исследования показали, что оно на самом деле более доступно, чем обычный рацион, богатый мясом, при условии, что вы не покупаете много специализированных растительных продуктов, таких как бургеры Impossible или мороженое на миндальной основе. Можно привести и другие запутанные аргументы, но суть ясна. И хотя легко отмахнуться от критиков из X*, на протяжении многих лет многие левые учёные сетуют на безразличие и даже враждебность своих коллег к защите животных.
Столкнувшись с абсолютным аргументом – например, «нельзя заявлять о любви ко всем животным и при этом есть мясо» – люди нередко пытаются отмахнуться от него, приводя редкие исключения, такие как инуиты, охотящиеся на тюленей, или находя мнимое лицемерие, такое как эксплуатация сельскохозяйственных рабочих, собирающих фрукты и овощи, которые едят все, а не только веганы. Но общее у этих ответов то, что они отвлекают от простого факта: ежегодно более 10 миллиардов сухопутных животных подвергаются мучениям ради пищи в США по одной главной причине: потому что американские потребители любят их есть, а также молоко и яйца. И это отвлечение от столь же простого факта, что огромного количества страданий животных можно было бы избежать, если бы люди изменили свои пищевые привычки, полностью перейдя на веганство или сократив потребление продуктов животного происхождения, особенно куриного мяса и яиц.
Системные проблемы и индивидуальная ответственность
Акцент на индивидуальной силе не снимает ответственности с правительств и корпораций. Большинство штатов освобождают сельскохозяйственные практики от действия законов о жестоком обращении с животными, что позволяет фермерам и мясным компаниям поступать с животными практически как угодно безнаказанно. Это привело к тому, что поистине ужасные практики стали нормой: отрезание хвостов и яичек у поросят без обезболивания; содержание кур-несушек, бычков и беременных свиноматок в крошечных клетках и стойлах месяцами или годами; разведение кур, которые растут так быстро, что им больно просто ходить.
Обозреватель ранее написал десятки статей о том, что компании и правительства должны делать в этих вопросах, и группы по защите прав животных добились определённого политического прогресса в запрете самых ужасных практик. Однако трудно представить, как все они будут запрещены, не говоря уже о том, как можно добиться резкого сокращения числа выращиваемых животных, когда большая часть американских левых – которая во многих отношениях является естественным союзником движения за защиту животных – кажется, так сильно заинтересована в игнорировании этой жестокости. Или, что ещё хуже, враждебно относится к его самым громким критикам, используя ленивые и дезинформированные аргументы, облечённые в язык социальной справедливости.
Истинные причины безразличия
Ничего из этого не ново. По словам обозревателя, он стал веганом почти 20 лет назад и большую часть своей жизни провёл в окружении людей разных левых идеологических направлений. На каждый странный аргумент против веганства, прочитанный в X*, приходилось десять его вариаций в реальной жизни. Однако это всегда вызывало недоумение у автора и его единомышленников, выступающих за права животных, потому что мясные компании являются основными виновниками многих социальных проблем, которыми обеспокоены левые:
- Работа на скотобойне является одной из самых опасных в США, и многие мясные компании известны дискриминацией, притеснениями и запугиванием профсоюзных работников или тех, кто стремится к объединению.
- Животноводство является основным фактором глобального обезлесения и загрязнения водных ресурсов США, а также причиной почти одной пятой всех мировых выбросов парниковых газов.
- Крупные животноводческие фермы и скотобойни, сильно загрязняющие окружающую среду, часто располагаются в малообеспеченных районах, что является одной из серьёзных форм экологической несправедливости.
- Мясные компании в подавляющем большинстве поддерживают кандидатов-республиканцев и препятствуют демократии, пытаясь отменить результаты выборов, негативно влияющие на их прибыль, запрещая общественности доступ на фермы и лоббируя исключения из законов о загрязнении.
Левые также, как правило, придерживаются многих тех же ценностей, что и защитники животных: сострадания, справедливости, равенства и противостояния угнетению и иерархии – всех тех ценностей, которые нарушает животноводство. Так чем же можно объяснить безразличие или даже противодействие многих левых движению за защиту животных и веганству?
На первый взгляд, это может быть так же просто, как пять слов: «не может быть этичного потребления при капитализме». Этот левый лозунг на практике означает, что индивидуальный потребительский выбор в значительной степени бессмысленен перед лицом повсеместного разрушения окружающей среды и эксплуатации рабочих (и животных). Согласно этой точке зрения, фокусировка на индивидуальных действиях потребителей отвлекает от того, что действительно важно: привлечения правительств и корпораций к ответственности за неправомерные действия на пути к конечной цели – перестройке или свержению капитализма.
Но даже если вы считаете, что при капитализме не может быть этичного потребления, то при капитализме, как и при любой другой экономической системе, безусловно, возможно менее этически проблемное потребление. Диета, состоящая из 10, пяти или даже ни одного замученного животного, причиняет меньше вреда, чем та, что состоит из десятков или сотен замученных животных. И по мнению некоторых ведущих сельскохозяйственных экономистов США, ваш выбор еды действительно влияет на долгосрочный спрос и производство. Простое утверждение, что ваш выбор не влияет на животных, не делает его правдой. Таким образом, этот лозунг может служить своего рода моральным оправданием для совершения того, что многие люди на каком-то уровне осознают как причинение вреда.
В конечном счете, большинство американцев – независимо от их политических убеждений – выросли, употребляя много мяса. Им нравится его вкус, и они не хотят утруждать себя меньшим потреблением или полным отказом от него, даже если это связано лишь с несколькими неделями неудобств, пока они не привыкнут. И им действительно не нравится, когда им указывают на этот факт. Когнитивный диссонанс – неприятный опыт, и люди пойдут на многое, чтобы отрицать его.
Автор понимает это чувство, потому что оно знакомо и ему; есть много вещей, которые, как он знает, можно было бы сделать для более этичной жизни, но которые он не делает. Однако результатом простого бездействия – или оправдания бездействия на основе того, что соответствует политическим убеждениям – является то, что никто ничего не требует от себя, и лишь немногие когда-либо доходят до того, чтобы предъявлять убедительные требования правительствам и корпорациям.
Обозреватель пишет всё это, зная, что многие читатели могут воспринять его как морализатора. И, доказывая, что индивидуальный выбор действительно имеет значение для животных, что отдельные люди – а не только корпорации – несут определённую ответственность за то, что они едят, возможно, он и морализирует. Он также знает, что некоторые затем используют это «морализаторство» как оправдание, чтобы отмахнуться от веганства или сокращения потребления мяса, как будто его «назойливость» каким-то образом является основанием для игнорирования страданий животных.
Но страдания животных – это не выдумка. Пока вы читаете это, десятки миллиардов животных находятся где-то в тёмных складах, страдая от заточения, увечий, болезней и множества других проблем. Если бы они могли говорить сами за себя, они были бы гораздо менее вежливы, чем самый назойливый веган, которого вы знаете, и любые причины, используемые для оправдания их страданий, были бы слабым утешением.
* — деятельность компании запрещена на территории РФ
